+7(495) 228-70-27
Российской электронике не хватает инноваций
Приоритет государственной поддержки сектора ИКТ в условиях санкций должен быть переориентирован на собственные перспективные НИОКР в «железе»
Российский сектор инфокоммуникационных технологий (ИКТ) уже почти три года функционирует при ограниченном доступе к иностранным инвестициям и передовым технологиям, достаточно успешно адаптируясь к условиям вынужденной автономизации. Принятые Правительством РФ в 2022 году антикризисные решения и оперативно скорректированные меры поддержки цифрового сектора смягчили шок первой санкционной волны. Однако, как мы с коллегами отмечали еще в 2022 году, меры «первой реакции» на санкционное давление во многом остались в парадигме догоняющего импортозамещения1 и были направлены на создание аналогов вместо собственных решений, что привело к неверной иерархии задач стратегического развития отрасли. Абстрактные проценты импортозамещения противоречат задачам технологической независимости и разработке ключевых базовых технологий.
Новая конфигурация внешних ограничений, которые, очевидно, будут носить долгосрочный и системный характер, поставили вопрос не просто об импортозамещении, но о кардинальной структурной перестройке сектора ИКТ под задачи использования цифровых технологий для решения комплексных проблем экономического и технологического развития и обеспечения стратегической безопасности РФ.
СВОЙ СЕРВИС НА ЧУЖОЙ ПЛАТФОРМЕ
Надо признать, что государственная политика РФ в области развития радиоэлектроники формально давно была ориентирована на решение системных проблем индустрии. Принятые еще в 2007 году Стратегия развития электронной промышленности до 2025 года и ФЦП «Развитие ЭКБ и радиоэлектроники» (2008–2015 гг.) положили начало отраслевым инжиниринговым центрам (СВЧ, микросистемотехника) и запуску GaAs/GaN-производств для ВЧ и силовой электроники. Однако задекларированные в этих стратегических документах приоритеты к моменту введения против РФ санкций не были, да и не могли быть достигнуты в полной мере в силу самой структуры российского ИКТ-рынка2.
Несмотря на активизацию мер поддержки, архитектура российского сектора ИКТ остается структурно несбалансированной и заметно отличается от конфигурации отрасли в ведущих экономиках Азии и Запада. В мировой структуре свыше 60% совокупной выручки ИКТ обеспечиваются производством электронных компонентов и «железа», тогда как в России вклад этого «ядра», по разным оценкам, может составлять от 182 до 30% (см. ниже). По сути, значимые для мировой электроники элементы цепочки добавленной стоимости в РФ почти отсутствуют, а главный «драйвер», ядро отечественного цифрового сектора – это разработка программного обеспечения и сервисы, опирающиеся на иностранные аппаратные платформы и решения.
В мировой структуре свыше 60% совокупной выручки ИКТ обеспечиваются производством электронных компонентов и «железа», тогда как в России вклад этого «ядра», по разным оценкам, может составлять от 18 до 30%
Динамика выпуска в секторе ИКТ после 2015 года, в том числе по гражданским направлениям, во многом обеспечивалась прямым бюджетным импульсом – программами импортозамещения и госпрограммой 2013–2025 годов. При этом отрасль выпуска «железа» росла медленнее сервисного сегмента. Анализируя структуру и динамику российского сектора ИКТ, прежде всего необходимо отметить, что в рамках проводимых в Институте народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН исследований используется расширенная классификация сектора ИКТ по отношению к введенной Минкомсвязи РФ в 2015 году соответствующей классификационной группировке3. Дело в том, что предложенная Минкомсвязи РФ собирательная классификация гармонизирована с международными стандартами финансовой отчетности и исключает из расчетов такую важнейшую для российского ИКТ-сектора строку, как «Производство контрольно-измерительных и навигационных приборов и аппаратов» (26.5 ОКВЭД-2). А между тем к этому виду деятельности относится электронная аппаратура, в том числе двойного назначения, которая составляет основу подлинно отечественного, а не локализованного на территории РФ сборочного производства с невысокой долей российской добавленной стоимости, составляющего значительную часть продукции, относящейся к строкам 26.2–4 ОКВЭД-2.
ЛОКАЛИЗАЦИЯ НА НИЗКОМ УРОВНЕ
С учетом рассмотрения дополнительного вида деятельности весь сектор ИКТ для анализа был разделен на пять подсекторов: «Производство ИКТ» (строки 26.1–5, 26.8, 27.3 по ОКВЭД-2, будет использоваться в тексте, по сути, как аналог радиоэлектронной промышленности), «Отрасль информационных технологий» («ИТ-отрасль» – 62.01, 62.02, 62.03, 63.11), «Торговля ИКТ» (46.5), «Телекоммуникации» (61.1-3; 61.9) и «Прочие ИКТ-услуги» (58.2, 62.09, 63.12, 95.11, 95.12). Такая классификация позволяет выстроить сопоставимые статистические ряды на всем анализируемом периоде с корректной разбивкой ИКТ по отдельным сегментам, а также отследить наиболее важные, существенные структурные трансформации в секторе. Динамика изменения выпуска отдельных подсекторов ИКТ в текущих ценах и общий прирост объема выпуска сектора ИКТ в сопоставимых ценах к уровню 2021 года приведены на графике 1.
Как видно из представленных данных, объем валового выпуска сектора ИКТ в принятой нами классификации с 2017 по 2021 год увеличился примерно на 50% в сопоставимых ценах (с учетом дефляторов по отдельным товарным группам рассматриваемых видов деятельности). При этом рост в основном происходил за счет разработки ПО и сектора услуг, в то время как доля аппаратной составляющей в объеме выпуска расширенной классификации ИКТ даже несколько снизилась – с 31 до 26%. Более того, если рассмотреть структуру этой аппаратной составляющей (см. график 2), то видно, что большая этой продукции (порядка 40%) приходится именно на добавленную нами в расчеты строку 26.5 – измерительные приборы и аппаратуру, в то время как, например, объем выпуска печатных плат и компонентов составляет порядка 11% выпуска аппаратной части и лишь 3% всего сектора ИКТ с учетом услуг.
После 2022 года темп роста аппаратной составляющей российского сектора ИКТ значительно ускорился, что хорошо видно на графике 3, отражающем динамику выпуска отдельных сегментов сектора в сопоставимых ценах к уровню 2021 года. Этот рост также был в основном обеспечен за счет производства контрольно-измерительных приборов и аппаратуры (доля в выпуске аппаратной части сектора ИКТ возросла с 40% в 2021 году до почти 60% в 2025-м) и выпуска компьютеров и периферийного оборудования (почти в пять раз, с увеличением доли с 6 до 14,4%).
Несмотря на столь значительный рост формального показателя выпуска, нужно констатировать, что полностью преодолеть импортозависимость отечественной экономики от зарубежной электроники и компонентов не удалось, поскольку эта зависимость носила очень глубокий и системный характер. После принятия ряда контрсанкционных мер отмечался переход иностранных активов на территории РФ в управление (или владение) российским производителям, и, по некоторым оценкам, сейчас уже до 50% потребляемой на российском рынке электронной продукции производится на территории РФ отечественными предприятиями или собирается на локализованных производственных линейках иностранных компаний4.
Однако фактический уровень локализации остается крайне низким. В 2023 году только 15% электронной продукции на российском рынке соответствовало критериям Постановления Правительства РФ «О критериях отнесения промышленной продукции к промышленной продукции, не имеющей аналогов, произведенных в Российской Федерации»5. И российская радиоэлектронная промышленность покрывала лишь от 10 до 30% потребностей разных секторов экономики (см. график 4).
Такая ситуация закономерно вытекает из того, что еще более сложное положение с тотальной зависимостью от импортных технологических решений складывается непосредственно в сфере производства российской радиоэлектронной продукции, причем на всех уровнях цепочки создания стоимости, от систем автоматизированного проектирования (САПР) до производства отдельных модулей и компонентов (см. график 5).
Принятая в 2020 году Стратегия развития радиоэлектронной промышленности до 2030 года была призвана сформировать системный подход к решению этих проблем. Предполагалось одновременное развитие всех технологических переделов уровней, от формирования в РФ отрасли материалов и оборудования, обеспечивающих радиоэлектронную промышленность, до проектирования, производства и стимулирования спроса на микроэлектронику. Стратегия не только предусматривала рост выручки радиоэлектронного комплекса в пять раз к 2030 году при доле гражданской продукции не менее 87,9%6, но и уделяла особое внимание технологической независимости и внедрению отечественных решений во все секторы экономики и расширение мер господдержки на весь жизненный цикл продукции – от проектирования до внедрения.
Введенные после 2022 года ограничения на доступ РФ к современному технологическому оборудованию и зарубежным сборочным мощностям заставил пересмотреть некоторые стратегические приоритеты развития ИКТ. Главной целью было заявлено обеспечение отечественной электроникой порядка 70% потребностей российской экономики в продукции к 2030 году и достижение такого же уровня технологической независимости по всем компонентам технической цепочки, а в сфере производства модулей и готовых изделий вообще выход на локализацию на уровне 80–100%7. В части технического развития были предусмотрены уже более скромные цели – создание в РФ к 2030 году фабрик, способных серийно выпускать интегрированные микросхемы по топологии 28 нм. Однако возможность строительства даже такой, лишь относительно современной фабрики в текущих условиях можно признать нереалистичной и в настоящий момент можно ждать корректировки соответствующих целей, что, на наш взгляд, является верным решением.
Стоимость строительства относительно современной фабрики такого класса с нуля при условии доступа к соответствующему технологическому импортному оборудованию оценивается на сегодня примерно в 1–2 трлн руб. в течение 8–10 лет. Если ориентироваться на разработку полностью отечественных решений в области создания соответствующего литографического оборудования, может потребоваться дополнительно еще порядка 2–4 трлн руб. инвестиций на разработку и внедрение соответствующих технологий. И это без учета расходов на формирование индустрии материалов, производства базового сырья (поликристаллический кремний), создания собственных решений в области САПР и т. д., которые тоже весьма значительны8.
Оценки, сделанные в ИНП РАН, показали, что для создания в РФ условий эффективного функционирования относительно современных фабрик по производству микроэлектроники (схожего с тем, которое наблюдалось у лидеров микроэлектронной промышленности в начале 2010-х годов, в период освоения технологии 28 нм) следует дополнительно вложить по всей цепочке создания стоимости продукции ИКТ порядка 30 трлн руб. инвестиций в период с 2022 по 2030 год. Очевидно, что обеспечить подобный рост инвестиций даже в условиях полной мобилизации всех государственных ресурсов, особенно в условиях нарастающего санкционного давления, будет невозможно9.
Общий объем финансирования сектора ИКТ (с учетом услуг и аппаратной составляющей) из федерального бюджета по различным госпрограммам в 2022–2024 годах можно оценить примерно в 1,6 трлн руб. Согласно актуальной версии федерального бюджета на 2025–2027 годы, общий объем ассигнований на госпрограммы и нацпроекты в сфере развития сектора ИКТ в 2025–2027 годах составит еще столько же. Если детально рассмотреть финансирование различных государственных программ и мер поддержки сектора ИКТ, можно заметить, что они содержат недостаточно инструментов для поддержания именно аппаратной его составляющей и направлены в основном на финансирование вторичной информационной инфраструктуры (платформы, современные технологии ИИ и функциональные приложения ИИ). Лишь чуть больше 20% всех бюджетных расходов в 2022–2024 годах пошло на поддержку производства ИКТ, остальное – на поддержку создания ПО, внедрение различных услуг и ИКТ-сервисов.
В актуальной версии бюджета на 2026–2027 годы было предусмотрено лишь незначительное увеличение финансирования аппаратной составляющей в структуре расходов на ИКТ – до 23%. Однако недавно опубликованный проект закона о федеральном бюджете на 2026–2028 годы значительно меняет приоритеты в области государственной поддержки сектора ИКТ со смещением акцента на его аппаратную составляющую. План финансирования ИКТ-сервисов в 2026 году уменьшился до 360,0 млрд руб. (−12,5% к первоначальной величине), в 2027 году – до 326,2 млрд руб. (−19,7%). На фоне этого поддержка аппаратной части выросла почти вдвое: расходы на радиоэлектронную промышленность достигли 280,1 млрд руб. в 2026 году (+125,1%) и 216,4 млрд руб. в 2027-м (+86,7%) с сохранением этого уровня финансирования в 2028 году (см. график 6)
Такое перераспределение финансирования произошло в основном за счет Госпрограммы № 19 «Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности», ассигнования на которую в 2026–2027 годах по сравнению с первоначальным планом должны быть увеличены почти в 5,6 раза, с 54 млрд до 389 млрд руб.
Для полномасштабной трансформации сектора ИКТ также очень важно, чтобы характер и объем государственной поддержки цифровизации были адекватны потребностям бизнеса и синхронизированы с объективными процессами преобразований в системе корпоративного управления. Одной из отличительных особенностей нового нацпроекта «Экономика данных и цифровая трансформация» является то, что в его реализации предполагается самое активное участие крупных российских корпораций. Еще в 2023 году Правительство РФ подписало серию соглашений о сотрудничестве по дорожным картам развития высокотехнологичных направлений с АО НПК «БАРЛ», ООО «ГК Сканэкс», ООО «МТ-Лаб», АО «Ситроникс», ООО «Бюро 1440», ПАО «Газпром», ФГУП «Космическая связь», ПАО «Сбербанк», АО «УК РФПИ», АНО «Платформа НТИ», ГК «Росатом», ООО «ИнЭнерджи», АНО «Цифровая экономика» и другими компаниями. Каждая из них берет на себя определенную роль в рамках реализации дорожных карт развития высокотехнологичных направлений. Часть из них, например «Сбер», фактически формируют собственные цифровые экосистемы, в рамках которых предоставляются комплексы финансовых и нефинансовых услуг, обслуживаются огромные массы населения и целые сектора промышленности.
В условиях характерных для российского сектора ИКТ технологических трудностей эти и другие компании, активно внедряющие цифровые системы, вынуждены балансировать между стратегиями обеспечения оптимального уровня цифровизации с опорой на частично локализованные или поставляемые по каналам параллельного импорта электронные компоненты современного уровня и импортозамещением, опирающимся на в целом устаревшую отечественную аппаратную базу. Им нужно обеспечить определенный уровень цифрового суверенитета при сохранении приемлемых параметров бизнес-эффективности и контролируемой открытости к сотрудничеству с зарубежными партнерами10. Комплексные и сбалансированные меры господдержки, синхронизированные с системными изменениями в архитектуре управления компаний, могут значительно усилить положительный синергетический макроэкономический эффект от их внедрения, если будут способствовать эффективному использованию отечественных программно-аппаратных комплексов в их бизнес-моделях.
В ПРИОРИТЕТЕ – ДОВЕРЕННЫЕ И ОРИГИНАЛЬНЫЕ
Подводя итоги анализа структуры бюджетных расходов на поддержку сектора ИКТ, хочется отметить, что, несмотря на в целом верное смещение приоритетов в сторону поддержки производителей и разработчиков отечественной радиоэлектронной продукции, масштабы финансирования отрасли с учетом всех сложностей и внешних ограничений не позволят достигнуть к 2030 году всех заявленных целей стратегии развития радиоэлектронной промышленности. В этих условиях требуется ставить вопрос не просто о перераспределении имеющихся и явно недостаточных ресурсов, но в первую очередь о смене и конкретизации приоритетов развития. В частности, имеет смысл выделить отдельные направления технологического цикла производства электроники, которые являются наиболее критичными не просто в контексте краткосрочного импортозамещения, но в рамках достижения долгосрочных стратегических целей технологического лидерства.
Как показала практика функционирования российского рынка под жесткими санкциями, его объем в мировом масштабе достаточно мал, поэтому потребности коммерческого сектора в сфере электроники могут быть обеспечены за счет поставок подсанкционной продукции по альтернативным логистическим маршрутам из дружественных стран. Что касается обеспечения потребностей оборонного комплекса и других сфер, связанных с национальной безопасностью, то они вполне могут быть удовлетворены микропроцессорами, производимыми по уже освоенным российскими производителями технологическим нормам с постепенным переходом к относительно более современным производственным технологиям (до 65 нм). Создание, а главное, поддержание функционирования таких серийных производств может быть профинансировано в рамках имеющихся у РФ финансовых возможностей.
Так, в 2025 году Зеленоградский нанотехнологический центр, получив государственное финансирование в объеме 7,5 млрд руб., запустил испытания первого российского фотолитографа с разрешением 350 нм на базе модернизированной версии установки «Сокол», разработанной в 1980-е годы в СССР на белорусском предприятии «Планар». Хотя эта технология уже устарела, разработанное оборудование может быть модернизировано под техпроцесс 130 нм, а с помощью применения многократного маскирования, вероятно, сможет достичь техпроцесса 65 нм и выпускать соответствующую продукцию, пусть и малыми партиями.
Для более массового коммерческого использования могут быть построены фабрики на оборудовании, закупленном в КНР. Китайская компания Shanghai Micro Electronic Equipment SMEE уже готовит к серийному выпуску литографы SSA800 и SSA900, обеспечивающие технологический процесс 22–28 нм и теоретически доступные для будущей покупки.
Необходимо также подчеркнуть важность концентрации ресурсов в сфере профильных НИОКР, имеющих долгосрочную перспективу. Сегодня сектор ИКТ в РФ остается низконаукоемким – чуть более 2,1% затрат на НИОКР к выпуску, а индекс инновационной насыщенности инвестиций в радиоэлектронике составляет около 12%11. Между тем исследования В. Н. Борисова12 показывают, что для эффективного обновления производственных технологий инновационная насыщенность инвестиций должна составлять не менее 10–15% в среднем по машиностроению, а для радиоэлектронной промышленности в условиях ограничения на импорт оборудования – еще выше. Наращивание «инновационно насыщенных» инвестиций не просто приоритет, а условие неболезненной перестройки структуры сектора ИКТ.
В связи с этим представляется целесообразным перенаправить государственные расходы на развитие НИОКР на долгосрочные научные исследования, которые могут позволить России встроиться в будущие производственные цепочки создания микроэлектроники по принципиально новым техпроцессам. В этой области имеет смысл ставить только долгосрочную задачу и уже сейчас системно развивать те направления исследований, которые к 2035–2040 годам позволят создать критические технологии, необходимые для производства новейших образцов микрочипов и помочь преодолеть все более явно обозначающийся технический барьер для дальнейшей смены поколений процессоров за счет уменьшения размера единичных транзисторов и снижения их стоимости. При решении этих задач следует сосредоточиться на поддержке уже имеющихся отечественных перспективных разработок13.
Разработанный в 2024 году Ассоциацией разработчиков и производителей электроники (АРПЭ) от лица представителей отраслевого сообщества проект Стратегии развития электронной промышленности России14, на наш взгляд, верно расставляет приоритеты, предлагая сконцентрировать ресурсы на развитии ограниченного числа платформ, которые являются узловыми в отрасли, и технологий, которые представляют собой наиболее узкое место в создании комплексных решений. В приоритете должны находиться задачи разработки (но необязательно производство) и внедрения в РФ собственных, независимых и оригинальных решений доверенных аппаратных платформ – микросхем, процессорных ядер и IP-блоков, а также разработка электронного оборудования (схемотехника и топология ключевых модулей).
Источник: Николай Ганичев, к. э. н., с. н. с. Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, Стимул
1 Ганичев Н. А., Кошовец О. Б. Цифровая экономика России: к стратегии развития в условиях санкций // Проблемы прогнозирования. 2022. № 6 (195). С. 94–108.
2 Науменко Р. В., Нестеренко Е. С. К вопросу о проблематике развития цифровой экономики России в контексте внешнеэкономических приоритетов государства // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского.
Экономика и управление. 2019. Т. 5 (71), № 3. С. 120–131.
3 См. Приказ Минкомсвязи России № 515 от 7 декабря 2015 г. Режим доступа: https://minjust.consultant.ru/documents/17644 (дата обращения 20.05.2022).
4 Шпак В. В. Развитие электронной промышленности России в условиях меняющегося мира. 2-е изд., испр. М.: Техносфера, 2024. 128 с. С. 43.
5 Постановление от 17.07.2015 № 719 http://government.ru/docs/all/102816/
6 Распоряжение Правительства РФ от 17 января 2020 г. № 20-р.
7 Там же.
8 Исследование KAMA FLOW: потенциал российского рынка микроэлектроники для инвестиций // https://kamaflow.com/ru/post/kama-flow-study-potential-of-the-russian-microelectronics-market-for-investment/
9 Ганичев Н. А., Кошовец О. Б. Цифровая экономика России: к стратегии развития в условиях санкций // Проблемы прогнозирования. 2022. № 6 (195). С. 94–108. DOI: 10.47711/0868-6351-195-94-108.
10 Зиновьева Е., Бай Яцзе. Практика цифрового суверенитета в России и КНР // Аналитическая записка РСМД. 2023.
11 Фролов И. Э., Борисов В. Н., Ганичев Н. А. Концептуальные основы анализа и прогнозирования инновационно-инвестиционного процесса // Научные труды: Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН. 2023. Т. 21, № 4. С. 106–131.
DOI: 10.47711/2076-3182-2023-4-106-131.
12 Борисов В. Н., Почукаева О. В., Балагурова Е. А., Орлова Т. Г., Почукаев К. Г. Прогнозирование инновационного машиностроения: монография / Отв. ред. В. С. Панфилов. М., МАКС Пресс. 2015. 180 с.
13 Механик А. Догоняя уходящий поезд // Эксперт. № 39. 2020. С. 13–17.
14 https://arpe.ru/upload/medialibrary/ae7/Strategy_otrasli_2024.pdf
15 По показателю «отгружено товаров собственного производства, выполнено работ и услуг собственными силами (без НДС и акцизов)», по организациям, не относящимся к субъектам малого предпринимательства (включая средние предприятия), средняя численность работников которых превышает 15 человек.