Чиплетный подход к управлению отраслью

                                         

Как согласовать развитие отдельных сегментов микроэлектронной индустрии и улучшить ее госрегулирование

На федеральной территории «Сириус» с 28 сентября — 2 октября 2026 года в очередной раз прошел главный форум российской микроэлектронной отрасли «Микроэлектроника». Чтобы лучше понять ситуацию в отрасли, имеет смысл обсуждать не только официальные выступления на форуме, но и то, что говорилось в кулуарах, почувствовать атмосферу на его площадках. Для этого мы встретились с Иваном Покровским, одним из модератов дискуссий, исполнительным директором Ассоциации разработчиков и производителей электроники и постоянным автором журнала «Стимул».

— Какие проблемы в российской микроэлектронике надо решить для ее успешного развития?

— Я бы говорил не только о микроэлектронике, но обо всей электронной промышленности, потому что микроэлектроника — часть более широкой отрасли и ключевая проблема становится понятна, только когда рассматриваешь ее в целом. А заключается эта проблема в том, что нет общего плана развития, связывающего между собой производство конечного оборудования, разработку и производство компонентов для него, и тех технологий, материалов, технологического оборудования, которые необходимы для производства микроэлектроники. Есть отдельные программы развития электронного машиностроения, есть программы и значительное финансирование, которое адресовано полупроводниковым фабрикам и другим микроэлектронным производствам, но все это не увязано вместе. Отрасль сложная, она так работать не может. Требования, которые формируются, например, на рынке конечного заказчика электронного оборудования, должны быть транслированы через всю цепочку до компонентов, до микросхем, которые используются в его производстве. А этого нет. Вот это основная проблема.

Часто, когда эту проблему рассматривают, вспоминают советскую систему планирования, как там было все связано. Но я не считаю, что это хороший образец для подражания в текущей ситуации. И в советское время тоже, насколько я могу судить, были значительные разрывы между разными министерствами. А микроэлектроника была в значительной степени оторвана от конечных заказчиков, существовали межведомственные барьеры, как сейчас между Минпромом и Минцифрой. А важен именно комплексный подход и планирование по всей цепочке, от информационной инфраструктуры до микросхем и обратно. И он не мешает использовать рыночные механизмы, которые достаточно эффективно мотивируют компании. Но отрасль не может на одном рыночном саморегулировании выстроить все цепочки связей.

 Есть отдельные программы развития электронного машиностроения, есть программы и значительное финансирование, которое адресовано полупроводниковым фабрикам и другим микроэлектронным производствам, но все это не увязано вместе

А электронику, в свою очередь, нужно рассматривать вместе с отраслью информационных технологий или даже в ее составе, потому что сама по себе электроника не нужна заказчикам. Им нужно конечное решение с программным обеспечением. Заказчик устанавливает требования к аппаратным платформам через программное обеспечение, которое он использует. Комплексный подход должен включать в себя совместное планирование с отраслью разработчиков программного обеспечения. Без этого микроэлектроника подвисает в вакууме без спроса со стороны производителей электронного оборудования и дальше без спроса со стороны поставщиков программно-аппаратных комплексов и конечных заказчиков.

— Согласен, но отсутствием комплексного подхода, наверное, не только мы страдаем. То, что в США провалилась программа строительства фабрик, насколько я понимаю, тоже с этим связано.

— Да, наверное, не так много стран могут похвастаться успехами в таком комплексном планировании. Хороший пример — Китай. Он как раз показывает, каких успехов можно добиться, когда государство берет на себя такое планирование и комплексно развивает не только отрасль электроники, потому что электроника обеспечивает другие отрасли — машиностроение, отрасль информационных технологий, те же программы искусственного интеллекта, и все это взаимосвязано. При этом они эффективно используют рыночные механизмы, внутреннюю конкуренцию, конкуренцию с импортом, для того чтобы мотивировать технологическое развитие.

— Какие дискуссии на форуме вы бы отметили как важные и полезные?

— Сложно выделить такие дискуссии, но были важные сообщения о создании Объединенной микроэлектронной компании, которая будет работать под юридическим лицом «Интегральных систем» — структуры Сбера. Были сообщения о том, как государство планирует распорядиться большей частью финансового ресурса, который будет создан за счет технологического сбора: из выступлений на форуме я понял, что основная часть этих средств будет направлена в Объединенную микроэлектронную компанию. Здесь есть определенные опасения, что результаты инвестиций в микроэлектронику окажутся невостребованными, если заказчики микросхем, российские производители электронного оборудования, потеряют свои позиции или просто разорятся под давлением дополнительной фискальной и прочей регуляторной нагрузки. Мы опять возвращаемся к проблеме комплексного, сбалансированного подхода.

Государство рассматривает производителей конечной продукции как устойчивый и растущий бизнес, который может принять на себя дополнительные обременения, и в этом проблема. Мы видим, что это не так.

Например, были названы цифры, сколько бизнес сэкономил на налоговых льготах: 340 миллиардов, насколько я помню, за три года. И государство предполагает, что это тот ресурс, который бизнес в состоянии инвестировать в собственное развитие и в микроэлектронику. Но на самом деле механизм налоговых льгот работает не так, сэкономленные налоговые средства не накапливаются, условно говоря, в кармане собственника, и он не может их в следующий период в полном объеме вложить в развитие. Все это работает сложнее, в условиях конкуренции льготы не позволяют накапливать инвестиционный ресурс, все средства сразу уходят в расширение или в повышение эффективности. В условиях рыночной конкуренции прибыль остается на прежнем уровне, а у компаний, которые быстро развиваются, прибыли не остается совсем.

В предыдущие три года налоговая льгота уходила в увеличение доли российских компаний, и она свое дело уже сделала. Эти средства были инвестированы в расширение производства, в наем новых сотрудников и так далее, и они уже использованы, этих денег нет на счетах компаний, чтобы инвестировать их в будущее. Поэтому сейчас ситуация довольно сложная: рынок сокращается, и компаниям приходится оптимизировать свой штат. То есть они вложили средства, допустим, в расширение штата, а сейчас, на сокращающемся рынке, им довольно трудно этот штат содержать. И приходится его оптимизировать, сокращать. Мы видим, что компании не только сокращают сотрудников, но и распродают приобретенное ранее технологическое оборудование: ситуация на рынке заставляет, к сожалению.

— А почему сокращается потребление?

— Потому что примерно треть отрасли в физических объемах, по моим оценкам, — это государственный оборонный заказ. И более половины рынка — это инвестиционный спрос.

— То есть потребление зависит от развития других отраслей?

— Да, оно зависит от того, как финансируются инвестиционные проекты в промышленности, в нефтегазовом комплексе, на железной дороге и так далее. И поскольку в целом по стране финансирование инвестиционных программ сокращается по всем отраслям, то сокращается и спрос на электронику.

— Можете ли вы отметить какие-то выступления как наиболее содержательные и важные для вас?

— Я бы выделил выступление генерального директора «Российских космических систем» Дмитрия Александровича Автайкина в пленарной части первого дня. Я был модератором этой секции, и мне очень понравилось его выступление.

 Государство рассматривает производителей конечной продукции как устойчивый и растущий бизнес, который может принять на себя дополнительные обременения, и в этом проблема. Мы видим, что это не так

— О какой секции идет речь?

— Это была секция, посвященная формированию спроса. «С кого спрос?» она называлась. И мне понравился как раз комплексный подход, представленный космической отраслью: была дана реалистичная оценка возможностей сформировать спрос на микроэлектронику, показана необходимость консолидации спроса с другими заказчиками со ставкой на разработку аппаратных платформ широкого применения. Мне кажется, этот подход вполне можно распространить и на многие другие отрасли, формирующие спрос на российскую электронику.

В этом выступлении было показано, что в рамках космической отрасли спрос на микроэлектронику сформировать невозможно, и, чтобы ее обеспечить, нужно согласовывать планы разработки аппаратных платформ с другими отраслями. Тогда появляются решения и для космической отрасли, и для других направлений.

— То есть невозможно одну отрасль обеспечить микроэлектроникой, потому что тогда, условно говоря, процессоры будут золотыми?

— Да. И мне очень понравился наш круглый стол по разработке чиплетных аппаратных платформ. Это подход к проектированию микросхем, который предполагает интеграцию решения не на монолитном кристалле, а из множества кристаллов, которые берут на себя отдельные функции.

Это похоже на то, что традиционно называется микросборкой, но на новом витке технологического развития. А в России в силу того, что технологии микросборок всегда использовались у нас теми же военными, остался хороший технологический задел, который можно перенести в чиплетную технологию.

— И это позволяет по каждому отдельному элементу такого чиплета отдельно развивать его, я так понимаю?

— Да. И важно, что чиплетный подход позволят совместно разрабатывать решения значительно более сложные, чем может позволить себе любая отдельная компания, создающая собственное монолитное решение. При создании сложных чиплетных систем в корпусе появляется возможность кооперации компаний, которые сейчас находятся в жесткой конкуренции, как за рынок, так и за инвестиционный ресурс. При создании чиплета каждый может специализироваться на своей части проекта, разрабатывать тот чиплет, который соответствует основной специализации, доверяя другим компаниям другие блоки или интеграцию в своей области применения. И мы на секции рассматривали не только технологические вопросы, но и вопросы кооперации разработчиков микросхем в рамках таких больших проектов. Кажется, у этого направления очень хорошие перспективы.

Я бы еще отметил интересный трек по доверенным программно-аппаратным комплексам для критической инфраструктуры. Было важно услышать заказчиков, владельцев объектов критической инфраструктуры, их позицию. Это представители компаний нефтегазовой отрасли, электроэнергетики, банки, «Росатом». Важно знать, с какими экономическими и технологическими ограничениями они сталкиваются. На форуме в выступлениях заказчиков в основном, к сожалению, звучало обоснование невозможности перехода в заданные сроки на доверенные программно-аппаратные комплексы российской разработки. Но нужно было получить эти вводные, для того чтобы дальше подготовить предложения, адекватные текущим условиям.

 Мы видим по компаниям, что они не только сокращают сотрудников, но и распродают приобретенное ранее технологическое оборудование: ситуация на рынке заставляет, к сожалению

— Как в целом выступавшие оценивали состояние отрасли? Как бы вы сформулировали какую-то общую базу, общее основание всех этих выступлений?

— Здесь очень сильно расходятся публичные выступления и кулуарные. В пленарной части, в выступлениях чиновников оценки состояния отрасли были очень позитивные. Но что касается компаний — участников форума, то я оптимистично настроенных не встретил.

— А что значит «неоптимистичные» в данном случае?

— Компании на себе ощущают негативные тенденции в отрасли и на рынке. Это сокращение объема заказов, кассовые разрывы из-за недоступности финансовых ресурсов. Это также несоответствие регуляторных требований государства техническим и экономическим возможностям компаний.

— Слишком жесткое регулирование или жесткие заданные параметры?

— Многие заданные параметры нельзя назвать слишком жесткими или слишком мягкими. К сожалению, часто оно просто неадекватные. Если государство предъявляет, например, требования по использованию определенного класса микросхем в телекоммуникационном оборудовании с 2027 года, а мы видим, что этих микросхем нет, они еще не разработаны, то к чему приведет это требование? Это требование приведет к тому, что производители оборудования потеряют преференции по сравнению с импортом. Микросхема от этого не появится. Это не тот механизм, который может создать спрос. Можно создать спрос на технологию, которая уже существует, на техническое решение, которое вышло на рынок. Если оно еще не представлено на рынке, то это требование будет работать в минус. Поэтому здесь нельзя говорить о жесткости и мягкости. Просто нужно говорить о перегибах, которые нужно исправлять.

Или вот в рамках государственной программы министерство распределяло субсидии под соглашение о целевых показателях, в том числе по объему выручки. Но объемы выручки прогнозировались до 2022 года, в совершенно в иных условиях. И, например, когда речь идет об оборудовании на основе российских микропроцессоров, до середины 2022 года действовали обязательные требования использования российских микропроцессоров. В 2022-м они были сняты. А требования по выручке на компаниях остаются. Конечно, компании их теперь не могут выполнить и встают сейчас перед довольно тяжелым выбором, потому что норма предполагает возврат субсидии и выплату штрафа в размере ста процентов от ее размера. А это большие суммы, это проекты длительностью пять-семь лет, там сотни миллионов, иногда и миллиарды рублей. Да, эти изменения были сделаны не по чьей-то прихоти, а по объективными причинам, связанным с санкциями. Но тогда и целевые показатели выручки с продаж оборудования на российских микропроцессорах нужно поменять.

— Мы с вами неоднократно обсуждали на страницах нашего журнала состояние электронного машиностроения. Говорили ли об этом на форуме?

— Да, это обсуждалось и в деловой программе, и в технической части, и подтверждаются планы по финансированию электронного машиностроения.

Здесь ключевая проблема та, с которой мы начали: существует даже не один, а несколько разрывов в цепочке, которая создает спрос на продукцию электронного машиностроения. Есть разрыв между производителем микросхем и производителем конечной продукции — электронного оборудования. Они не связаны между собой планами и техническими требованиями. А второй разрыв — между производителем микросхем и производителем технологического оборудования. Они тоже находятся в отрыве друг от друга. Пока нет образа той полупроводниковой промышленности, для которой создается технологическое оборудование. Если это нишевое производство для военных задач — потребуются одни решения, если массовое производство с конкурентной ценой микросхем — другие.

Электронное машиностроение финансируется, там есть определенные результаты, но оно развивается само по себе.

Полупроводниковые фабрики работают тоже сами по себе, в отрыве от дизайн-центров микросхем. Дизайн-центры — разработчики микропроцессоров работают в отрыве от производителей оборудования и информационной инфраструктуры. Это главная проблема.

— Как вы оцениваете обнародованные на форуме очередные предложения о создании Объединенной микроэлектронной компании и концентрации в ней и производственных мощностей, и финансирования?

— Я считаю это решение вынужденным. Это не из ряда решений, которые государство принимает для выполнения каких-то стратегических планов развития. Государство принимает его, реагируя на проблемы, с которыми сталкиваются, в частности, полупроводниковые фабрики. Когда становится ясно, что прежние владельцы этих активов не вытягивают, то встает вопрос: кто может взять на себя эту роль? Кто может взять ответственность сначала за группу компаний «Элемент», а в дальнейшем и за более широкий круг предприятий? Там и «НМ-Тех» называли, и я думаю, что могут и другие компании присоединиться к Объединенной микроэлектронной компании.

 Китаю выгоднее предлагать готовые решения, а не материалы и технологии или компоненты. В этом случае они забирают гораздо большую часть стоимости. Здесь встает вопрос государственного регулирования

Но это вынужденное решение, которое государство принимает, чтобы восстановить финансовую устойчивость отрасли, чтобы обеспечить ритмичную работу предприятий, чтобы восстановить их.

Как вы помните, эту компанию начали формировать еще в начале прошлого года, потому что уже тогда было понятно, что компании уходят в глубокую убыточность и самостоятельно не смогут обеспечить финансовую устойчивость. Рынок падает, доходы компаний падают, расходы по кредитам растут.

— А как-то обсуждались проблемы конкуренции с Китаем и вообще влияние Китая на нашу отрасль, растущее предложение китайских возможностей?

— Мы с коллегами обсуждали это на форуме, при встречах. Сейчас мы с Китаем одновременно и сотрудничаем, и конкурируем. Если говорить о производителях электронного оборудования то, если отрезать им доступ к китайским микросхемам, производство оборудования просто встанет, причем это касается и оборудования, которое нужно для СВО.

Поэтому без сотрудничества с Китаем мы сейчас обойтись не можем. А что касается конкуренции, то здесь важно, кто сохраняет за собой управление проектами и продуктами, которые создаются в том числе для критической инфраструктуры. Если лидерство в этих проектах оставляет за собой российская компания и планирует последовательно повышать уровень технологической независимости с разработками российских микросхем и так далее, то это одна ситуация: управление таким сотрудничеством находится в руках российской компании. Другая ситуация, когда управление этими продуктами и проектами находится в руках китайских организаций, когда они занимаются локализацией своих решений на территории России.

— Они на нашем рынке очень активничают?

— Это заметно и по форуму. В этом году стало заметно больше китайских участников. Это хорошо, если российские разработчики получают возможность использовать китайские технологии для развития своих, а не уступают рынок готовым китайским решениям. Но Китаю выгоднее предлагать готовые решения, а не материалы и технологии или компоненты. В этом случае они забирают гораздо большую часть стоимости. Здесь встает вопрос государственного регулирования. Государство сейчас устанавливает требования, чтобы правообладателем всех решений оставалась российская организация. Следующий шаг — чтобы разработчиками электронного оборудования были российские компании, это значительно более высокий уровень суверенитета и потенциальной экономической ценности. Это начало кооперационной цепочки, о планировании которой мы говорили. Без этого теряют смысл и фабрики, и фотолитографы.

Можно провести антипример из автомобильной промышленности: новая «Волга» — это китайский автомобиль, собранный в России под российской маркой. Российского вклада в разработку нет. Китайский производитель использует российский труд, бренд и меры государственной поддержки, чтобы закрепить свои технологии на российском рынке. Китайская «Волга» будет создавать спрос на китайские технологии в электронике чтобы воспроизводить китайские контроллеры и прочие электронные блоки, так можно дойти и до переноса в Россию китайской полупроводниковой фабрики без российского вклада в технологии.

Такой путь не требует планирования с российской стороны, китайские партнеры возьмут это на себя, они умеют. Такая антиутопия растворения в Китае. Избежать этого можно только через планирование, это, по сути, тоже разработка — создание своей концепции, проектирование архитектуры промышленности, связей, цепочек, управление жизненными циклами и так далее.

Источник: Стимул